oleg_n - Пять часов утра

К списку
СообщениеАвторДата/Время
Пять часов утра
oleg_nвс 12 сен 2010 18:49:59

    Пять часов утра


    Пять часов утра. Сквозь сон слышу где-то вдалеке крик муэдзина. Истошный вой откуда-то из глубины старых городских кварталов: еще осторожный, слабый и протяжный, но уже не сонный, а уверенный и отрешенный.
    Затихает. Потом начинается в другой стороне города. Всего пару фраз. Где-то вдалеке ему начинает вторить еще один. Потом опять тишина. Все вдруг сразу затихло….
    Надо подниматься – я встаю с кровати.
    Прохладно, очень свежо – наверно забыли вчера закрыть окно. В соседней комнате также начинают доноситься звуки и шевеления. Cобираются соседи. В шесть надо быть уже на площади. Начинаю перетаскивать по комнате рюкзаки, набивать вещами пакеты. Очень прохладно для зимы практически на экваторе – откладываю в сторону куртку, до 8 утра она очень даже пригодится.
    Через пару минут все уже было готово: я сидел на кровати одетый, с уложенным рюкзаком, ждал остальных.
    И вдруг началось: резко с разных частей комнаты, сначала с одного окна, потом отовсюду, вторя друг другу, стали доноситься в десятки раз более сильные крики: Аллах акбар‎‎. Молитва доносилась отовсюду. Примерно пять-шесть очень отчетливо различимых источников где-то неподалеку. Но если же хорошенько прислушаться - их было намного больше. Звук шел от десятка расположенных на различном удалении мечетей. На этот раз это будет продолжаться около получаса. День начался!
    Первое время это очень удивительно и странно для постороннего человека в этой чужой стране. Некоторых даже это «утреннее пробуждение» может раздражать, но потом привыкаешь и просто не замечаешь этого. В любом случае, одно могу сказать точно, это действо не забывается: если услышишь после долгого времени этот звук молитвы вновь – воспоминания нахлынут сразу же, во всяком случае, у меня было именно так.
    Выходим на улицу. Слабо освещенная возводящим солнцем мощеная дорога, прохладный, очень свежий утренний воздух. Неуютно и достаточно холодно – но это ничего, через час уже будет очень жарко. Сейчас же я плотно застегиваю свою куртку.
    Решено было пешком идти на площадь, откуда должен был отправляться наш автобус. Город еще неживой, но видно, что уже пробуждается. Кое где со стороны слышны звуки молотков – это кузнецы. Чтобы увидеть их за работой, надо обязательно погулять по ночному городу. В темноте красный свет огня из их мастерских смотрится особенно завораживающе на ночной улице.
    Через ворота старого города выходим на главную улицу. Вдоль древней крепостной стены идем к площади. Солнце уже почти встало – но все равно пока достаточно прохладно. Мы подходим к месту, откуда должны отправляться автобусы. Никого еще не нет. Слишком рано.
    Вдоль дороги, практически подровнявшись с нами, идет старик с тележкой. В ней лежит охапка соломы, и подгоревшая кукуруза. Это осталась со вчерашнего дня. На рынке прямо на таких тележках из соломы и дров разводят небольшой костер, а потом на углях жарят кукурузу. Старик шел мимо нас, везя впереди себя тележку. Было видно, что он движется к определенной цели. Впереди около стены замотавшись в тряпки сидел молодой мужчина. Издалека было очень трудно понять в полумраке, что там такое. Но, подойдя поближе, мы увидели нищего. Таких очень много встречалось на улицах этого города. Замотанный в старое тряпье он сидел прямо на земле, оперевшись спиной в каменную тысячелетнюю стену.
    Старик подошел к нему и отдал содержимое своей тележки. Нищий принял кукурузу, крепко обхватив грязными пожелтевшими ладонями руку старика в знак благодарности. Никакого отвращения и презрения в лице и поведении старика я не увидел. Он развернул свою телегу и двинулся ко входу в старый город.
    Было уже совсем светло. На улице стал появляться народ. К остановке автобусов стали также понемногу подходить люди. Большая часть народа была у автобуса, идущего на побережье на запад. Он уже стоял на обочине, но людей пока не впускали. Нам же нужен был автобус в Таиз, а так как пока никаких других поблизости не было, и ждать по-видимому нужно было еще долго, я бросив рюкзак на землю, присел на скамейку.
    Люди в основном приходили со стороны новых жилых построек. Если же посмотреть через ворота на рынок в Старом городе – там было все еще тихо, а огромные тени от крепостных стен пока еще не пускали утренний свет на казавшиеся сейчас мрачными и угрюмыми тысячелетние дома и мечети. Я смотрел через ворота на еще пустые рыночные лавки, пытаясь рассмотреть хоть какое то движение. Ничего.
    Становилось значительно теплее. Я снял куртку. К обочине подъехал еще один автобус. Я спросил, куда он идет – оказался тоже не тот. Наш опаздывал. Делать было нечего, и я вновь принялся наблюдать через ворота за пробуждением городского рынка. Солнце уже светило ярче и понемногу стало проникать по ту сторону крепостной стены. В темноте старых городских переулков я заметил еле различимую фигуру человека – он двигался в сторону ворот. Шел он медленно, казалось, немного прихрамывал. Уже на выходе, в воротах, я разглядел старика лет шестидесяти в широком белом арабском кафтане с традиционным ножом за поясом. Подойдя к остановке, он спросил что-то у стоявших на дороге людей. Получив ответ, он посмотрел в сторону, откуда должны приезжать автобусы, и, постояв немного, направился к моей скамейке. Было видно, что стоять ему из-за больной ноги было трудно. Присев рядом, он поставил свою сумку на землю, и, посмотрев на мой огромный рюкзак, лежавший практически по середине тротуара, усмехнувшись, повернулся в сторону дороги и начал наблюдать за подъезжавшим транспортом.
    Наш автобус уже должен был давно приехать, но так ничего и не было. В голову закралась мысль, что возможно, мы его пропустили, или он остановился где-нибудь в другом месте. Я решил поинтересоваться у кого-нибудь из местных.
    - Извините, - обратился я к старику, сидевшему рядом со мной. Вы не знаете: автобус на Таиз отсюда отходит?
    Старик повернулся в мою сторону:
    - Отсюда. Я тоже туда еду. Сегодня он видимо немного опоздает.
    - Понятно. Спасибо, а то я думал – мы его пропустили.
    Я успокоился и принялся тоже наблюдать за приближением очередного «ненашего» автобуса, всматриваясь в надписи на его лобовом стекле.
    - Издалека приехали? Как вам наша страна? – неожиданно сказал в мою сторону старик.
    - Очень интересная! Нравится!
    - А что в Таиз едите? Просто город посмотреть?
    - Да, а потом на юг.
    - К морю!? …
    - Ага, еще один город хотим посмотреть.
    Старик махнул головой как будто в знак одобрения и придвинул свою сумку поближе к лавке:
    - А я к внуку еду в Таиз. Он там учится – хочу повидать его.
    - А на кого учится?
    - Инженером будет. Даст Бог правильно выберет свой путь…. – старик неожиданно прервал речь и на секунду замолчал. - До этого все наши предки здесь на рынке торговали, и отец мой, и я, и дети мои. Он же себе другой путь хочет избрать. На все воля Аллаха.
    - А долго ему учиться?
    -…
    Из-за перекрестка вывернул очередной автобус. Старик встал со скамейки и подошел поближе к дороге.
    - Это наш, – крикнул он в мою сторону.
    Автобус остановился немного в стороне. Весь народ ринулся ко входу. Женщины в черных паранджах в сопровождении своих мужей поднимались внутрь. Люди торопились и резво заходили. Мы же ждали пока наши рюкзаки положат в багажное отделение и в итоге вошли в автобус в числе последних. Мест было мало, и я сел на первое попавшее свободное. К моему удивлению на соседнем кресле сидел тот же самый старик, с которым я разговаривал на улице. Он улыбнулся и принялся рассматривать что-то в окне.
    Автобус наконец-то отправился. Спать не хотелось, и я сквозь проход наблюдал в лобовое стекло за мелькавшими за окном постройками: полуразвалившимися домами, дворцами и мечетями. Через десять минут город оказался позади, и мы въехали на дорогу, идущую по выжженной коричневой земле, не видевший дождя, казалось, уже тысячу лет.
    - Три года еще моему внуку учиться, - вдруг неожиданно сказал в мою сторону попутчик. Долго еще – трудно ему.
    - …. ?! – я повернулся и недоуменно посмотрел на старика.
    - Родные все здесь, да и денег не хватает…
    - Я думаю, с этим можно справиться – многие через все это проходят.
    - Здесь все сложнее….
    - Если уж сам хотел учится – то обязательно справится.
    Старик, как мне показалось, немного недоуменно посмотрел на меня и ничего не ответил. Он повернулся к окну и вновь начал смотреть на дорогу. Мне стало немного не по себе, и разговор на эту тему я не стал продолжать.
    - А вы не знаете, сколько примерно идет автобус до Таиза? – вдруг неожиданно даже для самого себя я спросил у старика.
    - Шесть часов … - ответил он.
    Старик отвел взгляд от окна и пристально посмотрел на меня:
    - Мне сейчас одна история вспомнилась. Местная легенда. А даже не знаю, от кого я ее услышал, но здесь ее многие помнят.
    - Очень хотел бы послушать. На самом деле, очень интересно.
    - Хорошо – улыбнулся старик. Все равно ты в окно ничего не увидишь. Там песок и камни только.
    - Это правда
    - Это произошло очень и очень давно, тысячу лет назад, а может быть и больше, - начал он свой рассказ. Но это чистая правда.

    «В одном небольшом поселке на этой земле родился мальчик. Назвали его родители Асимом. Жила его семья хорошо, в достатке и благополучии. У Асима в 2 года появился младший брат Наим. Все были дружны и счастливы, на зависть друзьям и соседям. Радовались каждому дню, и казалось, ничто не может омрачить их жизнь.
    Но кто много смеется – тот много и плачет. Когда Асиму было 12 лет, они с братом осиротели. Отца зарезали на ночной дороге грабители. А мать после этого, долго тосковав, не смогла жить дальше. Асим через месяц после смерти отца однажды утром нашел ее на скалах на берегу моря. Файруза сорвалась с обрыва. Страшная участь для братьев, а матери Аллах судья….
    Если ты бесстрашен — борись с судьбой, если слаб духом — смирись перед волей Аллаха, но не оспаривай той истины, что, сотворенный из праха, ты вновь обратишься в прах»

    Старик на секунду замолчал, возможно, ожидая какой-то моей реакции. Но последняя его фраза, общая манера рассказчика и необычность ситуации меня настолько поразили, что я не смог сказать ни слова, а лишь пристально смотрел на старика.

    - Родственников у Асима и Наима не было, и забрать их было некому, - продолжил он.
    «Завистливые соседи выгнали братьев из их дома, и им пришлось жить на улице. Но судьба всегда дает человеку спасительный случай. Попалась на путь братьям добрая женщина. Очень бедная, но с богатой и щедрой душой. Приютила она их в своей старой лачуге у моря, делилась куском хлеба. И была у этой женщины дочь Данийя, ровесница братьев. Жили они очень бедно и голодали, но были дружны, очень привязались друг к друг. Добрая женщина была как родная мать для братьев, а Данийя как сестра.

    Однажды вечером на закате вышел Асим к морю. С высокой скалы смотрел он на огромные волны, падающие на берег. Ветер нес с моря капли воды, остававшиеся на лице жгучей солью. Он стоял и смотрел вдаль, а впереди была видна лишь отвесная серая стена надвигающейся бури, сливавшаяся с горизонтом.
    - Асим, пойдем домой, - услышал он позади себя голос Данийи
    - Да, сейчас приду
    Данийя подошла к Асиму, и встала рядом с ним. Минуту они молча стояли, наблюдая, как разбиваются о скалы огромные волны. Каждая следующая была сильнее предыдущей, и казалось, что вот вот море поглотит весь берег.
    - Асим, а что там за огонь вдалеке? - спросила Данийя, указал на светящуюся точку в глубине бури.
    - Я не знаю
    Некоторое время они молча наблюдали за этим огоньком далеко в море, пока неожиданно, буквально за несколько минут, светящаяся точка не превратилась в корабль, идущий на слабых парусах при боковом ветре. Корабль был настолько мал по сравнению с волнами, падающими на берег, что казалось, еще немного и очередной вал проглотит это суденышко целиком.
    Корабль подошел очень близко к берегу, так что можно было рассмотреть людей сражающихся с ветром на борту. Судно кидало из стороны в сторону, захлестывало воду внутрь, но корабль продолжал идти вдоль берега, разворачиваясь против ветра. Паруса были практически сложены, но судно не легло в дрейф – а с трудом, но медленно шло на запад.
    - Асим, а почему они развернулись против ветра, - спросила Данийя
    - Им на запад, они везут либан в Египет.
    - Им было бы лучше переждать бурю.
    Асим ничего не ответил и молча смотрел на это жалкое суденышко, трепещущееся в море. Он смотрел на крошечных людей на судне и пытался понять смысл их действий. Это были всего лишь муравьи, пытавшиеся выжить. Было страшно и неуютно на пронизывающем соленом ветре, но он стоял и смотрел. Стояла рядом и Данийя, она тоже видела это море и видела Асима, который, не отводя взгляда от корабля, вдруг негромко ей произнес:
    - Я тоже скоро отправлюсь вместе с ними: и у нас будут деньги, мы никогда не будем голодать и будем все вместе.

    Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, - что дальше?
    Пускай твой жизненный замкнулся круг, - что дальше?
    Пускай, блаженствуя, ты проживешь сто лет
    И сотню лет еще, - скажи, мой друг, что дальше?”

    Автобус неожиданно остановился. Старик прервал свой рассказ. Народ стал выходить на улицу.
    - Рынок, - разрешил мое недоумение по поводу этой остановки старик. Я тоже наверно выйду – куплю ката.
    Я пропустил его в проход, а сам сел на его место. Через окно было видно, что люди из автобуса толпятся у лавки с катом, закупая его про запас на всю поездку. Автобус стоят и ждал пока последний пассажир не вернется обратно. Я бы не удивился, что и сам водитель был в этой очереди.
    Через несколько минут старик вернулся обратно на свое место с пакетом листьев ката. Он самодовольно отрывал листья этого растения от стебля и клал их в рот, тщательно пережевывая очередной листок в предвкушении обострении чувств и настроений.
    - А что было дальше в Вашей истории, - спросил я старика.
    - Ах да, конечно

    «Прошло три года. Жить становилось братьям все сложнее: порой у детей не было по несколько дней в пищи ни одной рисинки. И вынужден был Асим как старший брат пытаться зарабатывать хоть что-то на жизнь. Каждый день он ходил на рынок убирать в загоне верблюдов. Работа было сложная и неблагодарная, да получал за нее Асим жалкие гроши, которых едва хватало на еду.

    Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало.
    Два важных правила запомни для начала:
    Ты лучше голодай, чем что попало ешь,
    И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

    Однажды ночью в их дом пришли незнакомые люди, громко крича, они разбудили Асима. Шесть человек вошли в их дом, на руках они несли изнеможенного молодого юношу. Он корчился в судорогах и конвульсиях. «Холера», – сказали они и попросили воды, ночлега.
    Незнакомцы остались в доме: больной юноша пил очень много воды, страшно кричал всю ночь. Данийя и Асим как могли ухаживали за ним, но не смотря ни на что, к утру юноша умер.
    Люди, которые пришли вместе с ним, очень холодно к этому отнеслись. Похоронить они него решили на высоком уступе, смотрящем в море. Асим вышел вместе с ними из дома и поднялся к высокому морскому утесу. Сквозь ослепляющее утреннее солнце он увидел недалеко у берега корабль. Остолбенев, Асим минуту стоял и наблюдал за кораблем: около него было много людей в лодках, все что-то делали и суетились.
    - Это наш корабль, - услышал Асим сзади из-за плеча. Высокий седовласый мужчина подошел к нему. Казалось, он не был не грустен, не радостен. Все что происходило вокруг, он принимал как должное:
    - Али тоже был в нашей команде. Но Аллах распорядился так, что он завершил свой путь на этом берегу.
    - Он тоже был у Вас на корабле?
    - Да, два года он ходил с нами, но на пути из Индии лихорадка свалила его.
    - Можно я отправлюсь с вами, - почти в полный голос выкрикнут Асим. У вас есть место для меня в команде?
    - Хвала Аллаху, что больше на корабле никто не заболел… - капитан на секунду замолчал, посмотрел в глаза Асиму. Место есть, и я хочу взять тебя с собой.
    Капитан развернулся и пошел следом за своими людьми, которые несли впереди завернутое в белую ткань тело Али.
    На огромном утесе посреди крутых склонов берега моря стоит камень, рядом с которым похоронен Али. На камне на древнем языке было небрежно нацарапано:

    В этом замкнутом круге - крути не крути –
    Не удастся конца и начала найти.
    Наша роль в этом мире - прийти и уйти.
    Кто нам скажет о цели, о смысле пути?

    Поздним вечером Асим стоял на берегу около покосившейся лачуги, в которой жил, мучился, но был счастлив последние три года. Как в последний раз обнял он Наима, свою приемную мать, поцеловал Данийю и ушел в новый и неведомый путь с жестокими, но честными людьми, видавшими жизнь со всех ее сторон. Асим не обещал вернуться и не просил его ждать.
    - Одно лишь будет греть мне душу, - сказал он Данийе. – Что в такой же хмурый и ветреный день, как три года назад, когда мы стояли с тобой на берегу и смотрели на волны. В день, когда на море зарождается буря и проливается на землю дождем, ты на секунду вспомнишь обо мне и попросишь у Аллаха прощения за меня.
    - Асим, я обещаю, что никогда не забуду об этом
    Той же ночью корабль ушел в море.

    В колыбели - младенец, покойник - в гробу:
    Вот и всё, что известно про нашу судьбу.
    Выпей чашу до дна и не спрашивай много:
    Господин не откроет секрета рабу.

    Четыре долгих года не было слухов об Асиме. Наим и его приемная семья жили в том же доме, голодали. Наим работал на рынке. На эти крохотные деньги они и существовали.
    Однажды ночью в дверь старого дома постучали. Данийя сквозь сон очень долго не могла найти лампу, но, когда все же подошла к двери и отворила ее, увидела на пороге молодого человека. Он, наверно, не надеявшись, что в доме кто-то есть, стоял на крыльце дома, повернувшись ко входу спиной, смотрел в сторону моря.
    - Что вам нужно? - насторожено спросила Данийя.
    Молодой человек повернулся к ней. Данийя остолбенела – это был Асим
    - Ты меня не узнала?! - улыбнулся Асим и крепко обнял ее.

    Асим рассказал своей семье все то, что происходило с ним за все эти годы, сколько бед и несчастий ему нужно было пережить, сколько болезней и страданий перенести. Но теперь он сидел перед ними живой и здоровый, счастливый видеть их после долгой разлуки. Четыре года возил Асим на корабле ладан в Египет, заработал много и мог теперь навсегда забыть о голоде, бедности. Капитан корабля стал другом Асима. Много опасностей они преодолели вместе, Асим стал его помощником на корабле. После трех лет плавания с Асимом смертельная болезнь поразила капитана корабля, страшно мучаясь, он умер за неделю до своего тридцатого дня рождения. После его смерти, команда решила, что управлять кораблем теперь будет именно Асим, как самый близкий друг прежнего капитана.

    Асим построил новый дом. Все его близкие больше не нуждались ни в пищи, ни в деньгах.
    Два месяца был со своими родными, чувствовал себя здесь по-настоящему нужным и любимым. Все касалось было пройдено – страдания и лишения остались позади.
    Но к концу второго месяца после приезда Асим немного погрустнел. Подолгу вечерами смотрел на закат и искал что-то вдалеке в море у горизонта. Как будто он ждал чего-то.
    В один день Асим подошел к Данийе и сказал:
    - Пришло время отправляться в мое последнее плавание.
    Теперь Асим пообещал Данийе, что ровно через три месяца, и по возвращению из поездки, он останется с ней навсегда. Но этому не суждено было сбыться.

    Прошло почти шесть месяцев после того, как Асим отправился в плавание – вестей о его корабле так и не приходило. Однажды утром Данийя проснулась от крика Наима из-за двора их дома. Она выбежала на улицу и увидела Асима, сидевшего под деревом в их саду. Его руки были разодраны в кровь, одежда в лохмотьях – выглядел он как бродяга. Лицо его было в ссадинах, и лишь глаза выделялись на всем этом фоне - яркие и сверкающие, озаренные великой идеей, мечтой.
    Асим рассказал, что его корабль в Аденском заливе попал в шторм и затонул далеко в море. Большая часть команды погибла, ему же чудом удалось выбраться на берег. Без денег, потеряв весь товар, он возвращался домой. Недалеко от города он встретил престарелого путника. Асим рассказал ему всю свою истории. О том, что занимался торговлей ладаном и возил его на корабле в Египет.
    Старик - бродяга на все это поведал ему рассказ о своей жизни, что когда-то много лет назад он тоже возил караваны с ладаном на запад, но не морем, а по суше из Дуфара и Хадрамаута через великую пустыню на север, а дальше до западного моря. Сложность пути была лишь в том, что верблюдам нужно было преодолеть перевал Вади До, русло древней реки. Глубина его была больше пятиста метров, а длина многие тысячи километров, поэтому обогнуть его было нельзя.
    Один лишь человек знал этот маршрут, мог найти узкий перевал прохода через Вади До. Точно знал, где он находится, и только он мог беспрепятственно проводить караваны с ладаном на запад. В одном из этих караванов и был старик-бродяга. Но проводник однажды бесследно исчез, и водить караваны по данному путь больше никто не мог. Старик лишь приблизительно описал Асиму их путь.
    Корабль Асима был на дне моря, команда потеряна, денег не было, ничего не оставалось, как бросить все эти дела, и обжиться на родной земле. И так бы и случилось, если бы Асим не повстречал этого старика. Его рассказ вдохнул в него новые силы. Асиму непременно хотелось найти этот путь и вновь водить караваны на запад. Он знал, что только он это сможет сделать.
    Асим сказал Данийе, что обязательно найдет путь на запад по суше за один год и тогда уже никуда не уедет из дома. Он начал сбор людей в поход в великую пустыню для поиска маршрута к западному морю. Все мысли были заняты этой идеей: мечтой найти переход через Вади До.

    Семь долгих лет, десять походов и сотни потерянных жизней. Болезни, несчастья, окровавленные от долгих переходов ноги, жажда в этой бескрайней пустыни и огромное желание найти свою мечту. Асим бывал дома очень редко, лишь перед своим последним походом постучал в знакомую дверь: из дома вышел его брат. Они стояли на пороге дома друг напротив друга. Асим даже не зашел внутрь. Здесь многое поменялось: их приемная мать умерла в прошлом году, а в доме теперь жили Наим, Данийя и их маленькая дочь.

    День сменял ночь, сотни пройденных путей и разбитых надежд. Последние километры пути, и остался лишь каждый десятый. Что там между этих древних отвесных уступов, пока Асим видел лишь лучи восходящего солнца, бьющие через расщелину в скале. Надо подняться на самый высокий горный уступ, что будет за ним: опять горная стена, либо вожделенный призрачный мираж, переход - дорога, которая не давала покоя Асиму столько лет.
    Асим не стал брать с собой никого из людей, участвующих в этом его походе, сам полез на высокий уступ. Почти час лез он по отвесным скалам на вершину горного утеса.
    Ослепляющий поток солнечного света, вышедшего из-за горной тени – вершина. Асим лежал здесь на горном уступе, не в силах пошевелиться. С трудом он поднял голову, чтобы, наконец, посмотреть сверху на перевал. Он открыл глаза и остолбенел: прямо перед ним стоял, напряженно дыша, арабский леопард. Асим очень испугался и отскочил в сторону. Зверь никак не отреагировал. Асим присмотрелся к величественному животному: леопард стоял на четырех ногах и пристально за ним наблюдал. Казалось, что смотрел он прямо в глаза. «Что делает леопард на такой высоте?! Как он сюда забрался!? Почему он не напал на меня.!?» - спрашивал себя Асим. Зверь же, еще раз оглядевшись, лег на камни. Асим понял: леопард был очень стар, и возможно доживал свои последние дни. Только зачем ему было забираться сюда выше долины?!
    Асим отвел взгляд от животного, и посмотрел на восходящее солнце. В его лучах был отчетливо видел пологий просвет в горах, вожделенный проход через горную цепь. Это переход через Вади До, это путь для караванов на запад.
    Асим вернулся на родную землю. Он снарядил и успешно провел семь караванов на запад по сухопутному пути. Асим стал знаменит на всю страну как первооткрыватель этого маршрута, никто до него там не ходил. Никогда не было никакого проводника через Вади До, никто никогда не знал этой дороги – старик-бродяга наврал Асиму, что был в караване идущем по данному пути. А может быть, и не было никакого старика-бродяги.
    В любом случае Асим был первый – об этом всем известно.
    Через два года после того как он открыл путь через Вади До, Асим исчез. Данийя видела его последний раз на утесе над морем, где стоит камень в память об Али. И есть на нем теперь еще одна надпись:
    Из тех, что мир прошли и вдоль и поперек,
    Из тех, кого Творец на поиски обрек,
    Нашел ли хоть один хоть что-нибудь такое,
    Чего не знали мы и что пошло нам впрок?»

    Старик замолчал. Я долго не мог ничего ему ответить.
    - Я хочу, чтобы мой внук учился и справлялся со всеми трудностями. А еще больше хочу, чтобы счастлив был, - сказал старик.
    - Так оно и будет,- ответил я.
    - Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
    В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.
    Как много чистых душ под колесом лазурным
    Сгорает в пепел, в прах, а где, скажи мне, дым?

    - А где, скажи мне, дым? - повторил старик, как будто ожидая от меня какого-то ответа.
    - …..
    - Он в том, что сейчас через столько времени мы вспоминаем о Асиме, - негромко произнес старик. – Его душа в этих камнях и в этой земле, сама заставляет нас помнить эту историю.

    Автобус проезжал через перевал между высокими рядами гор. Огромный серпантин идущий вниз по склону, крошечные домишки поселков внизу. Предвкушение чего-то нового и какая-то светлая грусть на душе.

    Стихи Омара Хайяма

БаневRe:Пять часов утравс 12 сен 2010 18:57:25
    Приношу свои извинения - ноутбук был в ремонте. Да и инет только-только подключили - после переезда. Надеюсь, теперь все будет в порядке.

    Откомментирую чуть позже, когда прочту и осмыслю )
BromenRe:Пять часов утрапн 13 сен 2010 22:08:32
    хорошая история. понравилось.

    " В темноте старых городских переулков я заметил.." - наверное, все-таки переулка? нельзя же заметить одного человека в темноте сразу нескольких переулков.

    опечатки поправьте: у вас тут "лабан", "в пищЕ".

А вы что думаете?
Имя
Пароль Войти
E-mail
Код
Тема
Текст

(Выделите текст)
К списку

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru