witho - Связи

К списку
СообщениеАвторДата/Время
Связи
withoчт 29 май 2008 23:02:35

    -Я уезжаю.

    Разбитая трубка валяется у стены. Дождь режется о мои ноги на жгучие серые полосы. Я сижу у открытого окна, на полу вода, на столе стынет начатая кружка кофе.
    Она уезжает.
    Ветер рвет алые шторы, подкрадываясь все ближе. Он входит в меня на вдохе, пробирается внутрь, к самой сути, обдавая ее мертвецким холодом. И она начинает покрываться корочкой льда, и звенеть, когда я вдыхаю, и звенеть, когда я выдыхаю. Ветра гуляют во мне, гудят железные листы проржавевших крыш, лестницы искорежены следами прошлого и будущего. С черного пола взмывают к нёбу потревоженные имена, имена тех, кто был и никуда не делся, и тех, кого никогда не было, но кто также есть.
    Небо заливает меня и мир, волосы слипшимися водорослями льнут к лицу, вода капает из незакрытого крана, я считаю:
    Раз
    Два
    Три
    Четыре
    Пять
    Шесть…
    И тут все смолкает.

    Все также колышутся проржавевшие листы, все так же дуют ветра в мои стены, но я не слышу ничего, кроме звона осколка льда на вдохе и выдохе. Страшно. Я переставляю ноги, передвигаю руки, напрягаю мышцы, чтобы встать на подоконник, где звук должен быть, хотя, впрочем, его там нет. Передо мной серая степь, ощетинившаяся дождем, вода наполняет меня, течет по венам, пропитывает внутренности, пока я не превращаюсь в каплю. На счет «семь» я срываюсь и лечу вниз, леденея от холодного ветра. В один миг мир внутри и мир снаружи разбивается об асфальт и осколки двух миров смешиваются и становятся осколки одного, звенящего и невозвратного.
    Мир разбивается, цепи рвутся на моих руках, лопаются пузыри связей, листочки с надписями слетают со стен- мир обнажается до своей сути.
    В этой круговерти я едва удерживаю мысль о себе, потому что лишь это позволяет мне существовать. Наматываю шарф и выхожу на улицу, ноги проваливаются в снег и мне приходится идти очень быстро, потому что под снегом ничего нет, нет конца, впрочем, начала тоже нет.
    Дома, ветер, я, небо- все стало само по себе, отдельно и что бы я ни брала в руки, я не могу коснуться этого.
    Цветут цветы, тут же идет снег, на асфальте умирает женщина, а из нее рождается ребенок, недалеко от ног мертвой мальчик играет в мяч, он бросает его, а мяч остается в его руках, солнце встает на севере справа, слева, но тоже на севере, встает луна, идет дождь и снег и теней нет, я срываю цветы, а они превращаются в бабочек, а после в пустые глазницы и в ленты в волосах мертвой женщины, которая моя мать и моя любимая и я.
    Я брожу по пустым домам, по заброшенным развалинам, по гулким туннелям, по пустоте. Я ищу ответы. А вокруг все кружится, но я не понимаю, где я в этом. Кружусь ли вместе со всеми в общем хаосе? Или хаос кружится вокруг меня? Или я стою где-то в стороне и лишь наблюдаю за кружением? Я не знаю, где я и не знаю, где мне правильно быть.
    Льды сменяются океанами, а потом землей. И я задаю вопросы, почему проходят минуты, почему льды сменяются океанами, а океаны землей. И я не понимаю, относимая людскими потоками понимающих (ли?) людей, к окраинам хаоса, в котором каждому из нас находится свое место. И я отказываюсь верить всему, я закрываю глаза и пытаюсь забыть себя, сознательно погружаясь в ложь. Я говорю, я молчу. Я падаю в кислую любовь, чтобы забыться, чтобы притвориться понявшей. Я ухожу, я остаюсь, я умираю, на кухне с чашкой кофе, я умираю на балконах, в чужих кроватях, в безумии, вращая глазами и ища слово, цвет, вкус, запах, хоть что-то. Но найдя, я не могу его узнать. И я верчусь в этом круговороте, ребрами обтесывая чьи-то углы, иногда это приятно, иногда нет. Но в погоне за тем самым, за единственным ответом, я утратила понимание разницы между приятным и нет, так же, как перестала понимать, как связаны две сжатые руки. Я утратила единственный ответ, бога, который есть- себя.
    Осколки стекла хрустят под ногами, я поднимаюсь на седьмой этаж, там ты на фоне алых штор, пьешь кофе, сидя у открытого окна. И я едва не теряю сознание от одного неразрешенного вида тебя, мне каждый шаг к тебе дается с трудом, словно я пробираюсь через огромную засыпанную песком пустыню, где все время дуют черный ветра.
    Ты греешь руки о чашку и не видишь, как я вошла, не чувствуешь моих дрожащих прикосновений, твоя кожа при поцелуе мягка, словно перья птицы.
    -Как твоя Аргентина?- спрашиваю я, мой голос доносится из темной ямы, где я так давно спряталась от тебя, или куда я спрятала тебя.
    Ты молчишь, мне хочется убить тебя за это и за всю тебя, а после убежать, проклиная себя на ад. Меня тошнит от одной мысли о тебе, от одного взгляда, от воспоминания. Меня выворачивает наружу от твоего присутствия рядом.
    Неловким движением ты опрокидываешь кружку, кофейная лужица бледно-коричневой краской смешивается с серым дождем.
    Ты встаешь и проходишь сквозь меня в дверь, на один миг я чувствую твое тепло. Ты идешь в комнату, раскрываешь шкаф и а начинаешь выкидывать оттуда одежду, прямо под ноги, топча и не замечая ее, пока не находишь то самое бледно-желтое платье, что я дарила тебе. Ты раздеваешься, быстро и нервно, торопясь, я едва успеваю заметить осколок твоего соска, почувствовать твой запах. Надев платье, ты идешь в кухню, но застываешь посреди комнаты, опускаешься на край дивана. Я сажусь рядом и беру твою руку. Она пуста, я даже слышу гул внутри, ты словно заброшенная церкви, и голуби бьют крыльями под твоими куполами. Сжимаю ладони крепче, ты ухмыляешься сквозь рыжие завитки волос и уходишь.
    Я закрываю глаза и вижу, как ты встаешь на подоконник, шепчешь, бледно-розовые пульсирующие потоки текут из тебя в окно, но я не слышу, что ты говоришь, только губы двигаются и руки движутся и ветер бьется в открытое окно, но твои волосы мирно лежат на твоих плечах. Ты смотришь вдаль, а там солнце и луна, небо и земля, зима и лето, мертвые и живые, любящие и равнодушные, красивое и уродливое, тихое и громкое, теплое и холодное, красное и синее, и все это кружится, все это бесконечно кружится в водовороте осколков мира, несвязанных между собой ничем. Ничем.
    И ты бросаешься вниз. В своем желтом платье. Ты наклоняешься и падаешь, до последнего глядя в мои закрытые глаза. И их чернота трескается и разлетается на колючие заледеневшие слезы.
    Я открываю глаза, на полу валяется скомканный билет в Аргентину. Выхожу на кухню, окно нараспашку, тебя нет, ни вверху, ни внизу, нигде. Только твой запах и два бледно-розовых осколка.

    Я стаю на крыше. Пока моя сигарета тлеет, триста шестьдесят пять раз ночь успевает смениться днем, а мои глаза из синих стать прозрачными и холодными. Мое тело- больше ветру не помеха, не помеха оно и свету, и воде. У меня остались лишь губы на последнюю сигарету и еще что-то, что заставляет меня шагнуть вниз.
    Я лечу, вываливаясь из своего тела, а потом из того, чем я стала, и потом снова… Я раскрываюсь, как коробка-шутиха, как цветная матрешка с лицом, с неизвестным мне лицом. И все смешивается, и мир смешивается, и я лечу из этого хаоса, из этих глупых повторяющихся картин, пока не падаю на штырь, протыкающий небо и землю насквозь, пока он не входит в мое мертвое тело.
    Все гаснет. Я смотрю в зеркало, в тысячи зеркал, в каждом из которых я. Тысячи картин мелькают в тысячи моих глаз, вырываются оттуда и режут меня, вихрем проносясь мимо, и внутрь, и сверху, и снизу, и отовсюду. Никак не укрыться от этих глаз, никак не спрятаться, не упасть, не взмолиться. Голоса отрезают кусочки от моих легких, лица обкусывают мой язык, запахи выедают мозг, и я кричу, пока у меня есть рот, и я плачу, пока есть глаза, и я умираю, считая капли крови:
    Раз.
    Два.
    Три.
    Четыре.
    Пять.
    Шесть.
    И все заканчивается.
    Все заканчивается и нет ничего, кроме крошки меня, спокойно смотрящей на себя в зеркало.
    Все закончилось. Я была уставшая и очень хотела, чтобы рядом оказалось постель и ты. Уже зачинался рассвет.

    Зачинается рассвет. Твоя кожа в этом сумраке светится первозданной синевой. Ты обнимаешь меня во сне, прижимаешься ко мне так близко, что уже и не разобрать, где мы начинаемся, и где заканчиваемся, потому что я наполнила свой храм тобой, а ты свой- мной, и нет этому конца. Тишина и тепло обволакивают нас, и мы уже не замечаем этого хоровода цветов, звуков, запахов, тел и всего другого за окном.
    А все это кружится в волнах алых штор и никак не прикасается друг к другу, никак не прикасается ни кому, ни к чему, и каждая вещь там, и каждый человек там в своей отдельности похож на бога. Без веры.

БаневRe:Связивс 01 июн 2008 07:22:17
    Примитивнейший прием со счетом - типа, "раз, два,три".Упоминание слова "я" - тысячекратно. Не нужно так, это пошло, примитивно и не ново. Придумайте что-то другое.

    Короче, посредственно.
    Пишите о другом. Стройте сюжет,интригу, что-то придумывайте. Но не так: "проклиная себя на ад." - что это такое? Где вы нашли такую глупость?

А вы что думаете?
Имя
Пароль Войти
E-mail
Код
Тема
Текст

(Выделите текст)
К списку

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru